однажды вышел из тумана...
конечно, немец, как всегда.
он шёл по краю автобана
совсем не так, как поезда.
на нём - защитна гимнастёрка
и яркий орден на груди.
а дождик лил, как из ведёрка!
ах, эти летние дожди!
вдруг вышла на берег катюша,
и сразу кончилась гроза!
наш фриц расправил плечи, уши,
и громко вылупил глаза...
она была в пуховой шали,
как белый лебедь у пруда!..
и все биндюжники вставали,
как будто рельсы, в два ряда.
а катя сразу разглядела
в том немце сизого орла -
взяла его за парабеллум
и в плен сдаваться повела.
они пошли, как в дружной сцепке,
как сто ромео и джульетт,
как карл маркс и клара цеткин,
как их кораллы и кларнет...
и возле тёщиного дома
в плодово-ягодном саду
им снился рокот космодрома
у всех прохожих на виду.
горланя матерные песни,
мой тонкий оскорбляя слух,
над ними реет буревестник,
но как-то низко - метрах в двух...
чуток поодаль - леший бродит,
русалка, лебедь, щука, рак...
такой при всём честном народе
устроили "аншлаг, аншлаг!"!
как говорили октябрята
коммунистической поры -
немного мата в три наката
не портит красоту игры.
по переулку бродит лето,
точнее, поздняя весна.
кто хоть однажды видел это,
тот не забудет ни хрена!
смотрел и я на это в шоке,
с биноклем стоя во дворе,
как будто парус одинокий,
как будто ленин в октябре.
кипел мой разум возмущённый,
и я среди поникших трав
ходил вокруг, как кот учёный,
как не пришей, пардон, рукав.
и солнце яркое в зените,
и птицы в небе голубом,
мне, как серпом по... извините...
пусть будет просто "как серпом".
и думал я, невольник чести,
что не воротишь время вспять,
и меньше, чем рублей за двести
катюшу мне уже не снять...
горел закат совсем некстати,
но где-то в глубине души
я верил, что сыграю с катей
в "спокойной ночи, малыши!".
и как сказал ямщик когда-то
на волге-матушке зимой -
заполучи, фашист, гранату!
бери шинель, иди домой!
